Но нет апельсинов. Но нет их... 

Почему он не мог просто написать, что влюбился в неё? Девушка наверняка поняла это задолго до того, как он набросился на её апельсины. А он умудрился даже обнять её за талию! Может, в трамвае у него возникло бессознательное желание закружиться с ней в апельсиновом вальсе?

Когда влюбляются дети, они либо дерутся, либо дёргают друг друга за волосы. Кое‑кто кидает друг в друга снежками. Мне казалось, что девятнадцатилетние ведут себя умнее.

Пока я полночи читал эту книжку, вдруг ужасно захотелось апельсинов. Хорошо, что они ждали меня в холодильнике, а то пришлось бы одеваться и бежать в круглосуточный магазин.

Мне обещали душещипательную историю. То есть обещали, что будут меня щипать за душу. Ну что ж, не соврали. Разве можно спокойно читать о красивой, светлой любви, рассказывая про которую, сразу говорят, что главный герой умрёт? А так - из этой книжки вышла бы чудесная рождественская сказка.

Только вот не принято это - говорить о смерти в Рождество.

Не знаю, было ли на самом деле то чудо или же автор перенёс на бумагу свои мечты… Не полагается говорить, какое желание загадывают, провожая глазами падающую звезду или задувая именинный торт. Только есть у меня подозрение, что все загадывают примерно одно и то же.

Собственно, что такого уж невероятно чудесного в том, что парень влюбился в девушку с апельсинами? Что такого необычного в этих апельсинах?

Эти золотые апельсиновые солнца сверкали так ослепительно, что мне захотелось зажмурить глаза. Таких золотистых апельсинов мне видеть ещё не доводилось. Даже сквозь кожуру было видно, какие они сочные. Обыкновенные апельсины такими не бывают!

И ещё телескоп Хаббла. Я не раз думал, что бы я делал, узнав, что мне осталось на этом свете совсем немного. Когда главному герою оставалось совсем немного до смерти, в космос полетел телескоп Хаббла, чтобы заглянуть глубже во Вселенную. И продолжал летать, как ни в чём не бывало, и после неё. Это ужасало умирающего парня больше всего. И всё же, умирая, он думал о том, сколько потрясающих открытий сделают люди, благодаря этому телескопу, – уже после его смерти.

Собственно, в книге не было ничего чудесного: никакой магии, никаких сверхъестественных событий. Просто обыкновенное чудо любви и понимание, что только любовь делает из жизни чудо.

* * * 

Очень хочу сделать фотоиллюстрацию к этой книге. Представьте себе: синие зимние сумерки, стена старого католического собора – и на этом размытом фоне девушка в оранжевой куртке, волосы её прикрывает капюшон. Одной рукой она прижимает к себе огромный бумажный пакет с апельсинами. Она хорошо освещена, и в мягком тёплом свете фонаря можно хорошо разглядеть прекрасные, полные поисками счастья, глаза, ещё не тронутые печалью.

Девушка пока не знает, что, обретя счастье на короткое время, враз потеряет всё. Однако несколько апельсинов высыпалось из пакета и один или два из них укатились под холодный свет соседнего фонаря, дальше по дороге. Но всё равно – у девушки пока ещё достаточно ярких, солнечных апельсинов.

То есть, чем-то похоже на «Не словами», где изображено одиночество единственного островка тёплого света. Но –  совсем наоборот.

А пока выпадет нечастый для Севастополя снег, пока я подготовлю всё для этого фото, посмотрите на картинку в начале статьи. Её я разместил вместо фото Апельсиновой девушки. Собственно, взляд почти тот, что мне нужен. И куртку перекрасить в оранжевый цвет – дело техники. Но нет у неё апельсинов. Но нет их…